Опубликовано в апрельском номере литературного журнала "Черный Квадрат"(Великобритания) www.blackquadrat.com"
Ваня был художником. Начинающим, конечно, но довольно талантливым. Так, во всяком случае, говорил его педагог.
- Надо много работать, не забывай об этом, – часто предупреждал его Валентин Васильевич.
И Ваня работал. Он по несколько часов просиживал в Пушкинском, копируя картины великих мастеров. Рисунок! Вот что было важным для него тогда. Когда в Пушкинском открылась выставка испанцев, он и туда пошел с блокнотом и ручкой (он всегда делал зарисовки ручкой, чтобы, если уж не получилось, рисовать заново). Но, взглянув на картины Дали и Пикассо, понял, что срисовать их будет трудновато.
Так прошел год. Нужно было что-то менять. Ваня устал срисовывать.
- Извините, – сказал он своему милому Валентину Васильевичу, – но я больше не могу.
- Но... Суриковский? – попытался возразить его добрый, заботливый педагог.
- Никогда, – твердо сказал Ваня.
- Жаль, – после некоторого молчания грустно вздохнул мастер.
И Ваня пошел, куда глаза глядят; вернее, поискать, где бы поучиться живописи. Так он брел, брел и забрел, наконец, в одну недавно образовавшуюся Академию.
- Цвет, цвет, - вот что важно! - говорили ему теперь.
И он старался. Выплескивал тюбики красок на полотно. Но Андрей Андреич был все равно недоволен.
- Ты как-то делаешь все это бездумно, - говорил он, - а надо думать. Надо, чтобы со смыслом. А рисунок мы тебе поставим, обязательно.
Прошел еще год. Ваня впал в тоску. „Может дело во мне?” - вконец отчаявшись, подумал он.
- Беда, - сказал он Андрею Андреичу.
- Ну, Ваня, ну что же Вы, - попытался успокоить его педагог.
- Я?.. Ничего, - тоскливо вздохнув, ответил Ваня и ушел.
И снова он шел куда-то, шел и теперь уже не знал, куда ему идти. Так брел он почти год и набрел, наконец, на Третьяковскую галерею. В это время там выставлялись авангардисты. „Зайти, что ли?” - лениво подумал Ваня, уже ни на что не надеясь. И зашел.
В зале Малевича остановился перед „Черным квадратом”.
„Вот могут же люди! - думал он. - Ведь ничего особенного вроде. А по-настоящему, - он задумался. - А что - по-настоящему? Что-то за этим есть. Наверняка должно быть”.
Он подошел поближе, чуть коснулся пальцами полотна и вдруг с удивлением обнаружил, что не чувствует твердой материи. Его рука спокойно продвинулась вглубь. „Ух ты! Вот это художник!” - поразился Ваня. Он коснулся картины второй рукой, и она так же легко, как и первая, погрузилась в квадратную черноту. Заметив волнение охранников, Ваня решил не испытывать судьбу и, поскорее подтянувшись на руках, вполз в картину. Там оказался довольно узкий черный коридор.
„Вот здорово, - думал Ваня, пробираясь все дальше и дальше, - наконец-то узнаю, откуда берется настоящее искусство”.
Он полз довольно долго, даже начал уже терять терпение, как вдруг резко натолкнулся на что-то и почувствовал, что ползти дальше некуда. Осторожно ощупав препятствие, он понял, что это тупик. „Вот тебе и Малевич”, – вздохнул Ваня.
Ему ничего не оставалось, как развернуться и ползти обратно. Что он и сделал.
Лилит Базян (г. Москва, Россия)
|
