Опубликовано в апрельском номере литературного журнала "Черный Квадрат"(Великобритания) www.blackquadrat.com"
Забег на длинную дистанцию - это как раз то, что я сейчас совершаю. Его даже удачнее было бы назвать побегом. Итак, побег на длинную дистанцию. Я начал бежать с низкого старта и сразу набрал скорость. С тех пор так и несусь, сметая все на своем пути. Меня заносит на поворотах, я сбиваю прохожих и обгоняю низко летящих птиц. Короче, веду себя совершенно не| Реклама |  |
подобающе для данного конкретного случая.
Три дня назад я встретил Ее. Она шла по темной улице, и ее блуждающий взгляд блуждал (тавтология) по серым окрестностям. Наши взгляды встретились, и с этого все началось. Покатились сумасшедшие секунды, минуты, часы. Та жизнь, о которой я и не подозревал, сидя в четырех стенах, вдруг свалилась на меня. Жизнь окатила меня ледяной водой из огромного медного таза, и когда я почувствовал ее холодные брызги на своей коже, на далеком черном небе зажглись первые звезды. Звезды заблестели, стремясь ослепить, и им это, мягко говоря, удавалось. Я стоял посреди темной улицы, мокрый и слепой, словно только что родившийся щенок. Я был готов познавать новый мир.
Познание началось в соседнем дворе, таком же черном, как и улица, и небо. Я стоял, прислонившись к косяку входной двери, а над моей головой изредка подмигивал случайный фонарь. Я стоял и ждал своего счастья. Это очень мучительно, когда стоишь и ждешь счастья, а оно все не приходит. И вообще, неведомое доселе чувство, появившееся совсем недавно из-под маленького комочка в горле, жгло меня изнутри и не давало сосредоточиться и обдумать происходящее.
А обдумать было что. Как я очутился здесь, в этом дворе, посреди ночного города, чего я жду и зачем? Какая неведомая сила заставила меня свернуть с проторенной мной же колеи и двинуться в неведомую даль, манящую своей таинственностью? Что общего между мной нынешним и тем, кто еще недавно бодро шагал по ночному городу, обходя оставшиеся после вечернего дождя редкие лужи с отражающимися в них облаками? И каким вообще образом я вдруг стал видеть отражающиеся в лужах облака, если вокруг висела ночная мгла?
Эти мысли проносились в моей словно затуманенной голове, проносились быстро и не оставляли никаких следов. Совершенно никаких. Мыслителю по натуре, данное состояние было для меня очень неожиданным, я бы даже сказал, непривычным. К тому же смертельно хотелось спать, или есть - я пока точно не мог понять своих чувств. Но эти низменные инстинкты медленно, но верно заглушали все остальное, как то ожидание счастья и предвкушение еще чего-то, доселе неизведанного. Однако я продолжал стоять, прислонившись к дверному косяку, иногда вздрагивая от слишком уж неожиданных, но в тоже время назойливых подмигиваний моего нового друга - фонаря. Приближалось утро, которое должно было принести с собой хоть какую-то развязку моего ночного
и, как мне стало казаться, бессмысленного ожидания. Из памяти медленно стиралась ночная встреча, и этот взгляд исподлобья, и редкие лужи. Но какое-то смутное предчувствие подсказывало мне, что ждать оставалось недолго.
Интересно, почему я так решил? Видимо, мне, в конце концов, просто стало надоедать это бесконечное стояние под чужой дверью, это бессмысленное (а я уже был уверен, что именно бессмысленное) ожидание неизвестно чего. Чувство обиды и какой-то горькой зависти к другим людям стало овладевать мной, а предрассветный туман окутывал и меня, и этот двор, и весь город, стремясь поглотить его своим ненасытным страстным объятием. Где-то вдалеке прозвенел первый трамвай, и птица, разбуженная его внезапным шумом, сорвалась с крыши соседнего дома и камнем рухнула вниз, раскинув свои руки-крылья. Я почему-то знал, что она не разобьется, что не достигнет шершавой поверхности земли ее маленькая головка, что уже у самой земной тверди она вдруг взмоет вверх и исчезнет, скроется в нависающих над двором ветвях неизвестного мне дерева. Так и произошло.
Я перевел дыхание и, с трудом подавив зевоту, огляделся. Вокруг не было ни души, и кроме звона появившихся откуда ни возьмись трамваев, ни единый звук не нарушал висящей вокруг тишины. Эта тишина, как мне показалось, сосредоточилась именно вокруг меня, не давая выбраться из своих крепких, как сталь, оков. Начало рассветать, и с неба плавным покрывалом опускался блеклый матовый свет, неся с собой облегчение и освобождение от ночного тревожного ожидания.
Ожидание между тем продолжалось и не собиралось заканчиваться. Та, которую я ждал (кто она?), не появлялась и не подавала никаких признаков своего присутствия. Вполне возможно, что она забыла про меня, а может быть, и вовсе не догадывалась о моем существовании. Может быть, мне просто показалось, что наши взгляды встретились, что ее глаза дали моему сердцу обещание чего-то того, что невозможно описать земными словами. Для объяснения моих чувств, возникших по причине брошенного ею взгляда, скорее подходил язык жестов, язык глухонемых. Те боязливые, часто скрытые от глаз простых смертных знаки, которые подают друг другу эти несчастные, (а вполне возможно, что и в чем-то счастливые) люди, были, как будто предназначены для наших беззвучных объяснений и переговоров. И кто знает, может статься, что та, которую я ожидал, и подавала мне какие-то невидимые и неслышимые сигналы, да вот только я их не мог или не хотел осознать.
В любом случае время, которое мое подсознание выделило на ожидание неизбежности, подходило к концу. Я заждался, и онемевшие от долгой неподвижности кости начали невыносимо ныть. Пора было заканчивать это неожиданное и слишком уж затянувшееся ночное приключение. Почему-то
в моей голове родилась мысль о том, что я могу остаться здесь навсегда, что у меня не хватит сил выбраться из засасывающей трясины этого неизвестного полуночного двора.
Я поднял голову и посмотрел наверх, туда, где зажигались первые окна. Не заметив ничего интересного или неожиданного, я глубоко вдохнул свежий утренний воздух и шагнул в черную парадную. И сразу почувствовал незримое присутствие кого-то, какого-то живого существа, ожидавшего меня. Попытка что-нибудь увидеть в обступавшей темноте ни к чему не привела, и я медленно двинулся вперед, изредка дотрагиваясь рукой до стены, чтобы не потерять направление.
Парадная оказалась значительно больше, чем я предполагал. По моим расчетам она должна была закончиться уже давно, но впереди я ощущал почти бесконечное пространство для движения. Потом, словно что-то поняв, я резко выбросил сжатую в кулак руку вперед, и через мгновение чье-то тело медленно, словно в полусне, опустилось на каменный пол. Я почему-то сразу догадался, что это тело принадлежало женщине, а почему - неизвестно. Какое-то странное ощущение опасности охватило меня, хотя я еще не знал, что женщина, чье тело опустилось на холодный грязный пол, мертва.
Узнал я об этом лишь через некоторое время, когда в утренних газетах увидел свою фотографию с подписью „разыскивается”. Это было удивительно, потому что свидетелей моего невольного преступления не было, да и утренние газеты, я точно знал, готовились к выпуску с вечера, когда об убийстве еще никто, включая меня, не подозревал. Но рассуждать не было времени, тем более, что продавец газет с каким-то странным упорством вглядывался в мое лицо, а в глазах его застыл немой страх.
Я быстро расплатился и постарался затеряться в толпе. Краем уха я услышал за собой вой полицейской сирены и ускорил шаг. Затем побежал, расталкивая спешащих на работу прохожих. И ловил на себе их настороженные взгляды. Забежав в какой-то темный переулок, я уже было остановился, чтобы пере-дохнуть, но услышал за спиной громкий окрик. И сразу за ним последовал предупредительный выстрел в воздух. Резко обернувшись, я увидел перед собой высокого мужчину в черном одеянии и с огромным пистолетом в вытянутой вперед руке. Пистолет был направлен на меня, а в глазах мужчины не отражалось ровным счетом ничего. Мы стояли друг напротив друга и молчали. Потом он заговорил:
- Я давно тебя приметил. Еще год назад я первый раз увидел тебя в подземелье метро, и ты сразу привлек мое внимание. Я потратил много времени, чтобы найти тебя вновь. Ты вел осторожную жизнь, нигде не задерживаясь надолго. Ты менял женщин, друзей, квартиры, но ни разу не скрылся из моего поля зрения. Я наблюдал за тобой, выжидал и строил планы. Сегодня утром я понял, что время пришло. И теперь ты от меня не уйдешь.
- Подождите, я ничего не понимаю, - попытался перебить его я, но незнакомец пронзил меня своим острым холодным взглядом и взвел курок.
- Молчи, - снова заговорил он, - молчи и слушай. Три месяца назад ты вдруг бросил престижную работу и, никого не предупредив, уехал в... - и он стал пересказывать мне мою жизнь во всех подробностях. Ничего не укрылось от внимания человека в черном. Он помнил все, и даже какие-то мелкие события, незамеченные или давно забытые мною, он не оставил без внимания. В какой-то момент мне даже стало интересно его слушать - настолько подробно он описывал мои всевозможные поступки. Однако дуло пистолета неизменно притягивало внимание, отвлекая от захватывающего рассказа.
Вдруг раздался выстрел, и его звук эхом отразился от обшарпанных каменных стен. Я машинально пригнулся, поскольку был абсолютно уверен, что пуля предназначалась мне. Каково же было изумление, когда мой недавний собеседник вдруг зашатался и, выронив пистолет, окровавленный упал на тротуар. Я стоял, наклонившись, и боялся поднять глаза. Но вокруг воцарилась тишина, особенно давящая после грома неожиданного выстрела. Мой недавний собеседник лежал на земле, неестественно раскинув руки. Его пистолет валялся в некотором отдалении. А вокруг, как это ни странно, никого не было.
Моя история начинает терять какую бы то ни было логику, но таковы превратности судьбы. Неожиданности сыплются на меня с неимоверной скоростью, и я уже не понимаю происходящего со мной. Все началось с этой внезапной ночной встречи, после которой я чуть не расстался с жизнью. И подошло, наконец, время разобраться в том, что же все-таки происходит. Но прежде всего необходимо выяснить, кто так внезапно застрелил моего недавнего преследователя. Однако тщательное обследование окрестностей ни к чему не привело, и я мало-помалу стал успокаиваться. Какая, собственно говоря, разница, кто произвел этот меткий спасительный выстрел. Главное, что он достиг цели.
Теперь мне оставалось только скрыться, испариться в воздухе, уйти от неизбежного преследования. И я укрылся от враждебных глаз в загородном доме моего старого приятеля, который, ничего не спрашивая, выделил мне небольшую комнатушку на втором этаже с окнами, выходящими в очаровательный маленький садик перед домом. Садик был украшен овальными клумбами с цветами, которые по причине неотвратимо надвигающегося августа уже начинали цвести. И я знал, что завтра утром буду разбужен мелодичным пением раннего соловья, свившего гнездо на дереве у моего окна.
Евгений Коган (г. Санкт-Петербург, Россия)
|
