Опубликовано в литературном журнале «Черный квадрат» (№2, 2004).  www.blackquadrat.com

Михаил Фельдман родился в Москве в 1964 году. Закончил МАДИ. Лауреат израильских конкурсов авторской песни. Автор книги стихов, а также нескольких аудиосборников.

Мой самый пьяный в мире гость! –

Я жду тебя вторые сутки, –

Оставь за дверью предрассудки,

И прислон

Реклама

и к комоду трость,

И не пытайся сохранить

Причинно-следственные связи,

Лишь не теряй ни в коем разе

Сознанья тоненькую нить!

Давай попьём с тобой вино

При свете тлеющей лучины, –

Ведь над созвездием Причины

Ведется Следствие давно!

Твои печальные глаза…–

Я понимаю их до боли,

Я даже плачу поневоле,

Как где-то плачут образа.

Мы были слепы и глухи, –

Мы столько лет не замечали,

Как под созвездием Печали

В ночи рождаются стихи! –

На нас печальная печать.

Ну что ж, – давай ей будем рады,

А саркастические взгляды

Давай не будем замечать! –

Ведь сколько лет земную ось

Вращает солнечная плазма, –

А под созвездием Сарказма

Еще ничто не родилось.

Спасая души от возни,

Мы всю галактику объездим,

И под божественным созвездьем

Напьёмся, черт меня возьми!

Мой самый пьяный человек!

Мы завтра двинемся в дорогу, –

Давай добавим понемногу,

И оставайся на ночлег,

Давай попьём с тобой вино!

Я, вообще, по натуре – простой:

Мне чужда утонченность эстета,

Я любуюсь и этой и той:

Мне и та симпатична и эта!

А вот этой идёт полнота,

А по этой рыдает диета –

Мне же нравится эта и та,

Мне без разницы – та или эта.

Что ни женщина – то красота,

Что ни баба – то рифма поэту:

Мне подходит и эта и та,

Мне без разницы – ту или эту!

Джентльмены – за тонкий подход,

Мужики – за напористый метод,

Я ж использую этот и тот –

Мне и тот удаётся и этот!

Мне без разницы – так, или сяк,

Мне до лампочки – так, или эдак –

Хоть упёршись руками в косяк,

Хоть на кухне среди табуреток!

Не волнуйся! – мы всё утрясём,

Мы последуем всем этикетам:

Поболтаем о том и о сём,

А точнее – о том и об этом.

Мы коснёмся изысканных тем,

Мы на тыщу вопросов ответим,

И займёмся и этим и тем,

А потом – исключительно Этим!

А в антракте мы выпьем за тех,

За других и, конечно, за третьих:

За любителей этих утех,

А точнее – у тех, и у этих.

Где река натёрла бок у причала

Жили-были Инь и Янь – два начала, –

Одно тёмное, другое – мужское,

Пили брагу, запивали тоскою.

И однажды, как бывает по пьяни,

Забурлило что-то в жилах у Яни,

И у Ини забурлило к тому же :

Порешили стать женою и мужем.

И неплохо всё текло для начала,

И лещей не отогнать от причала,

Катаклизмы стороной миновали,

И от риса было тесно в подвале…

Только нет начала без окончанья –

Так недаром говорят англичане!

И сказала как-то Инь: Слушай, Янь, –

Ну-ка встань с меня и вынь свою дрянь! –

Не могу я больше жить в захолустье,

И душа моя томится от грусти,

И лицо перекосило от риса,

Умерла во мне крутая актриса!

Вот возьму я и уеду в столицу,

Буду снова я стройна, круглолица ,

Там везде, куда ни плюнь и не глянь, –

Проживает образованный янь !

И ответил Янь своей половине:

– Ты меня не проведёшь на Пекине ! –

сколько пережил я бед и лишений,

приносил тебе с Тянь-шаня женьшени,

целовал тебе живот и колени,

зарабатывал юаней до фени, –

ты ж возьми меня за это и кинь!

До чего ж ты неприятная инь!

Растянулся бедный Янь на поляне,

И проплакал ночь в глубоком бурьяне,

И ушел в страну, где пьянь да на пьяни,

Научился Янь играть на баяне

И тянул свой век за счет подаяний….

Заросли поля густою полынью,

Поплыли туманы над Тяньаньмынью,

На пустынный берег, скользкий от ила

Обезъянившая инь выходила.

Выла песни о зиме и о лете,

Обо всём, что умещалось в куплете,

Выла инь о пустяках и о главном

Громко так – на зависть всем ярославнам…

После долгих и лихих возлияний

Не ходили бы, вы, ини, за яней,

Не ходили бы, вы, яни, за иней,

Если в мыслях нету четкости линий:

Ведь по пьяни каждый хвост, как павлиний,

Даже если он облезлый и куций –

Так по крайней мере учит Конфуций.

Я возлежал в тени величественных вишен

Я был циничным и ленивым по натуре,

Дыханье ветра заменяло мне condition,

А запах вишен доводил до полудури.

Я возлежал в тени разлапистого вяза,

Прильнув губами к запотевшей горловине, –

Я пил вино, и в этом было столько джаза,

И столько блюза, – сколько veritas in vine !

Я возлежал в тени могучего платана,

Я был частицей первозданного пейзажа,

И мне гетера (что по-нашему – путана)

Открыла тайну таиландского массажа!

Я возлежал в тени пленительных акаций,

Весь очарован томным голосом гетеры,

И я не верил, что божественный Гораций

Не дотянул совсем чуть-чуть до Нашей Эры.

Я возлежал в тени задумчивых черешен,

Я пил вино, а мне подыгрывал Бетховен,

И я клянусь, что стал бы девственно безгрешен,

Когда бы не был столь чудовищно греховен.

Я возлежал в тени большого носорога,

И мне не нужно было роскоши и бабок,

И я лежал бы, пил вино и славил Бога…

Но носорог перевернулся с боку на бок!

Я возлежал на солнцепёке после смерти,

О безвозвратности ушедшего горюя,

И я всё ждал, когда придут за мною черти,

Но запах смирны подсказал мне, что в раю я.

Я удивился, ибо знал довольно четко,

Что буду бит плетьми и за ноги подвешен,

И я спросил у Бога:

– Бог! Какого черта ?…

А Бог лениво пил вино в тени черешен!